Назаров Илья Федорович: жизнь и творчество. Рабочий лагерь цемент


Концлагерь Эбензее в Австрии

В 40 км от Зальцбурга, в земле Верхняя Австрия, есть местечко под названием Эбензее (Ebensee) с населением около 8000 человек. Оно известно еще с 1447 г. – тогда здесь было всего пара домиков. Правда, отсчет «возраста» местные жители ведут с 1607 г., когда началось производство соли. Одна из достопримечательностей – трубопровод для доставки соли, сооруженный в 1597–1604 и являющийся самым старым трубопроводом в мире. Эбензее расположен у южного берега горного озера Траунзее (Traunsee). Аккуратные старинные домики, которые местами жмутся прямо к водной кромке. Отсюда открывается прекрасный вид на окружающие вершины, густо покрытые хвойными лесами. Зимой здесь раздолье для любителей горнолыжного спорта. Летом же широкие возможности открываются для пеших и велосипедных прогулок по окрестностям, для любителей парусного спорта, сёрфинга. Можно покататься на канатной дороге (построена еще в 1927 г.) до горы Фойеркогель (Feuerkogel). В округе есть еще несколько горных озер, а также сталактитовая пещера. На официальном сайте коммуны Эбензее характеризуют как «рай для отпускников» (Freizeitparadies).

В XX в. Эбензее стало известно тем, что в 4 км от него осенью 1943 г. был построен концентрационный лагерь под кодовым названием «Трудовой лагерь Цемент», ставший для его узников настоящим адом, выжить в котором удалось далеко не всем. Место это нацистов привлекло, разумеется, не красотой природы, а тем, что в толще гор можно было построить глубокие штольни и в них развернуть производство вооружения, защищенное от воздушных бомбардировок, также наличием готовой транспортной инфраструктуры (автомобильная дорога, железнодорожная ветка). Лагерь существовал с ноября 1943 по 6 мая 1945. За 18 месяцев через него прошли тысячи узников, многие из которых здесь погибли. Известны имена 7113 погибших в условиях бесчеловечного содержания. Общее жи число жертв составляет более 8200 человек. Кто-то из выживших оставил воспоминания. История концлагеря Эбензее стала объектом и исследований профессиональных историков. Австрийский историк Флориан Фройд написал капитальный труд на эту тему – «Рабочий лагерь Цемент» (издан в Вене в 1989 г.) Далее приводятся выдержки оттуда, показывающие некоторые аспекты жизни в лагере.

Одежда узников

Климат в Эбензее имеет повышенную влажность. Поэтому узники страдали от того, что их одежда – тонкая полосатая роба, согревала очень плохо. При этом дополнительную одежду иметь запрещалось. Просушить робу или лохмотья от нее в холодные сезоны не представлялось возможным. Выдаваемая обувь делалась из старых противопожарных и деревянных подошв. При глубине снега в 40–50 см такая обувь была не столько защитой для вечно холодных и сырых ног, сколько препятствием при ходьбе. На снегу на них устоять было невозможно и их называли «костоломами». Поскольку узникам приходилось много ходить по камням с острыми камнями башмаки быстро рвались. Одна из основных проблем узников за всю историю лагеря – получить адекватную и чистую одежду. Поскольку гражданское одеяние узников было конфисковано еще в Маутхаузене, в Эбензее было чрезвычайно сложно «организовать» одежду и обувь, т.е. достать нелегальным способом.

Работа узников проходила в основном в каменоломнях и в глубоких подземных тунелях, а также в неблагоприятных климатических условиях (постоянно под снегом или дождем), то роба и деревянные башмаки быстро изнашивались. Поэтому на многих были лохмотья. У большинства были рваная обувь. Нередко случалось, что зимой при минусовой температуре узники шли пешком несколько километров к месту работы и обратно. Нужно было также постоянно заботиться,чтобы другой другой, еще хуже экипированный узник, не украл что из твоей одежды или обуви. Поэтому одной из ключевых фигур в Эбензее был капо склада амуниции – немец из уголовников Вальтер Д. Он должен был заботиться о равномерном и справедливом распределении одежды, нижнего белья, обуви между всеми узниками. Вместо этого он менял ее на продукты из получаемых узниками ряда национальностей посылок, на сигареты, которые узники изредка получали в качестве вознаграждения за тяжелую работу.

Когда в 1944-м раздавали б/у военное обмундирование и б/у гражданскую одежду, среди одежды попадались и хорошие шинели, которые были жизненно необходимы при работе под снегом и дождем или многочасовой стоянии во время поверки. Эти шинели очень ценились на «черном рынке». Торговля одеждой в Эбензее была повседневным явлением. Так, бывший люксембургский политический узник Йозеф Хаммельманн рассказал, что однажды выменял за 30 сигарет пуловер. Но такая возможность была у немногих. Большинство же вынужденны были искать способы изодранную починить одежду. В штольнях использовались прорезиненные шланги для подачи воздуха к буровым машинам. Изношенные концы шлангов обрезались и в большом количестве валялись повсюду в штольнях. Узники вытаскивали из этих обрезков суровые нитки и брали с собой в лагерь. У одного при обыске на входе в лагерь охранник обнаружил эти нити. Он объяснил происхождение ниток, но эсэсовцы в таких случаях долго не разбирались. Узника обвинили во вредительстве и саботаже и по приказу коменданта лагеря Антона Ганца повесили около лагерной кухни. Виселицей служила поперечная палка между двумя соснами. Это произошло на глазах других заключенных.

Питание узников

Шансы выжить сильно зависели от питания. Но порции были настолько скудные, что узники постоянно страдали от голода. Тот, кто не находил дополнительное пропитание, был обречен на голодную смерть или же на смерть от болезней, вызванных недоеданием. Узники получали только часть того, что было предусмотрено для них. Лучшие продукты присваивали себе эсэсовцы. А оставшееся распределялось в соответствии с внутрилагерной иерархией. При этом работающие на продуктовых складах, на кухне и раздатчики пищи урывали дополнительный кусок и себе. В воспоминаниях бывших узников голод стоит на первом месте. А за несколько месяцев до освобождения он приобрел катастрофический масштаб. Но и в 1944 г., когда питание было чуть лучше, большинство узников страдали от голода.

Утром 1/4 л «кофе» – настойки неопределимого содержания. Днем 3/4 л воды с остатками гнилого картофеля. Вечером 1/2 л воды со следами «жира», называемого «гуляшом» и буханка хлеба – 1 кг на шестерых. Для нас было праздником, если иногда в еде попадалась хорошая картошка или «овес» [воспоминания Яна Шубинского].

Официально предусмотренная норма никогда не давалась. В феврале 1944 г. узники на неделю остались вообще без хлеба. Не только качественно, но и количественно еда была абсолютно непригодна и способствовала к тому же развитию многих болезней.

Бывшие узники обвиняют в скудном питании прежде всего начальника кухни и склада старшего шарфюрера СС Цайгерера. Из центрального лагеря (Маутхаузен) в лагерь Эбензее поступало достаточное количество венгерских отрубей и итальянской пшеничной муки. Согласно распоряжению центрального лагеря для выпечки хлеба узникам использовали отруби и муку в соотношении два мешка отрубей на один мешок муки. Для выпечки хлеба охранникам соотношение должно быть обратным. Цайгерер говорил: «Для этих свиней всего как можно меньше». Ослабленные голодом и однобоким питанием брюквенным супом узники не переносили хлеб из отрубей. Вследствие этого появлялся понос. Медикаменты же от него отсутствовали. Необходимые для диеты овсяные хлопья и другие средства использовались начальником кухни для прокорма своих домашних животных и домашних птиц. В результате 30-60% случаев заболевания поносом для узников были смертельными.

С одной стороны, из узников старались выжать как можно более высокую производительность труда, с другой – не проявляли особого интереса к обеспечению длительными жизненными силами.

Посудину, в которой давали еду, хранить в бараке запрещалось и каждый прятал ее, как мог и где мог. Она была постоянна грязная, немытая. Тем же, у которых ее не было, суп наливали в шапку.

Ежедневная калорийность пищи составляла 700–800 ккал. Узники, работавшие на очистке штолен от разрушенной породы, трудились по 12 часов в день с перерывом между 12.00 и 13.00, чтобы съесть немного супа из кормовой свеклы и картофельных очисток. Всё было переварено и и форме каши, вероятно, чтобы не было проблем у узников без зубов. Узники, выполняющие самую тяжелую работу, иногда получали дополнительный паек – 2 кусочка хлеба с тонким слоем маргарина. Итальянский узник Луиджи Рицци соблазнился предложением перейти в команду, работающую внутри штолен. В основном из-за того, что там было сухо, рабочий день составлял 8 часов и давали более питательный суп, а также в три раза больше хлеба. Но уже на второй день суп перестали давать, а количество хлебного пайка уменьшилось вдвое.

До сентября-октября 1944 г. для узников и для СС была общая кухня на территории лагеря. В ней готовились совершенно разная пища для узников и для СС. Сначала было 4 котла. С расширением лагеря их число увеличилось до 24. После расширения лагеря потребовалось построить свою кухню по очистке картофеля. Работать на кухне было мечтой любого узника – и зимой тепло, и близость к продуктам. На должность капо кухни был назначен немецкий узник из числа уголовников Курт Вандховель. Он сразу же начал воровать продукты, урезая и без того минимальные порции узников в сахаре, муке, мясе. Наворованное он реализовывал тем, у кого находились ценности, на которые можно было выменять. Обычно это были эсэсовцы и члены их семей. Вывозилось же добро за пределы лагеря на грузовых машинах вместе с герметическими котлами с супом для рабочих команд. Однажды «левый» котел был доставлен не по адресу – его привезли рабочей команде, работающей на строительстве канала. Каково было удивление, когда вместо супа были найдены 10 кг маргарина и 15 кг конины. Хотя узники в тот день оказались без обеда, они доложили начальству. Было проведено расследование. Любой простой узник был бы повешен на аппельплаце даже за десятую часть найденного. Вальдховеля же наказали лишь тем, что перевели в команду на строительство канала. Но он и там сделал быструю карьеру. Сначала стал капо группы, а затем старшим блока 3. На его место поставили также немца из уголовников, который продолжал заниматься тем же, что и его предшественник. Воровали еду и на кухне для СС. Но в том случае это не отражалось на питании узников.

В лагере был также буфет для узников (Kantine). Здесь можно было купить зубную пасту, мыло, туалетную бумагу и др. Но узникам запрещалось иметь деньги. Вместо них выдавали премиальные чеки (Prämiescheine). Но в соответствии с указаниями руководства лагерное начальство давало эти чеки не исходя из тяжести работы, не для стимулирования производительности труда, а, исходя из места узника во внутрилагерной иерархии. Так, лагерный писарь Альберт Шоквейлер вспоминает, что он еженедельно получал премиальных чеков на 6 марок, остальные писари – по 3 марки, квалифицированные рабочие – 4 или 2 марки. В обязанности капо буфета входила также раздача сигарет, которые он передавал для этого старшим бараков.

Важнейшим средством обмена были сигареты. Поскольку постоянно много узников болели и не получали сигарет, а евреям они вообще не полагались, то нередко образовывался большой излишек сигарет. Бывший капо буфета показал на следствии после войны, что через начальника буфета для СС этот излишек обменивался на продукты «для нужд лагеря». На самом деле эти продукты скорее предназначались для лагерных «авторитетов», т.к. речь шла о сухарях, шнапсе, пиве и других «предметах роскоши».

Впрочем менять сигареты на еду (особенно накопление сигарет) было небезопасным занятием. Бывший узник Луиджи Рицци вспоминает, что наиболее искуссными в этом были евреи, которых с лета 1944 г. в большом количестве переводили в Эбензее из Польши. Во многом из-за этого евреи были излюбленным объектом агрессии.

Воровство среди узников было актуальной проблемой. Если же ловили с поличным, то по неписанным законам вор подвергался серьезному наказание – от побоев товарищами до повешения самими же узниками. Ограбление лагерной кухни четырьмя узниками закончилась для них трагически. Они проникли через окно и унесли 50 кг маргарина (запас на три дня), 5 кг сахара и около 20 буханок хлеба. Их выдал другой узник за возможность в течение месяца получать пайку эсэсовца. Похищенное они спрятали в снег. Правда, там недоставало 5 кг маргарина, 5 буханок и не было сахара – все это они успели съесть. Всех четверых эсэсовцы приволокли на кухню. Там же подвергли страшным экзекуциям, после которых их лица превратились в сплошное кровавое месиво. Затем двух привели к колючей проволоке и бросили на нее. Тока тогда еще не было, поэтому охранники на вышке застрелили их «за попытку к бегству» Один из двоих после двух сквозных выстрелов прожил еще два часа и его эсэсовец дострелил из пистолета. Двух других оставили в живых. Прошло несколько недель, прежде чем они смогли оправиться от побоев и подняться на ноги. Но голод подтолкнул их на новые кражи. И в конце концов они также кончили свои дни на колючей проволоке, по которой уже шел ток высокого напряжения.

Очень редко бывало, чтобы узнику из внешней команды удавалось по дороге на работу или с работы получить что-нибудь съедобное от местных жителей. Обычно сердобольные люди как бы «теряли» что-то на дороге, по которой водили узников. Получить что-либо от гражданских рабочих во время работы было очень редкой и счастливой удачей. Впрочем, среди жителей Эбензее находились такие, которые много помогали узникам, например, Франц Брембахер.

Лучшие шансы на дополнительное питание имели лагерные «авторитеты». Само собой, для них было относительно безопасно урезать пайки простых узников. Также они могли при помощи внешних рабочих команд и эсэсовцев «организовать» поесть. Узники внешних рабочих команд имели при себе сигареты и обменивали их у местных на еду: 10 штук на 1 яйцо, 100 – на курицу или петуха, 125 – на кролика. Охранники в этот обмен также были вовлечены, т.к. иначе узник не мог бы вступить в контакт с местным населением.

Также «авторитеты» имели возможность убивать собак, кошек и готовить пищу из них. Если же простому узнику удавалось что-то отщепнуть от добычи «авторитетов», то это могло для него закончится очень плохо. Так, один югослав, попавший в санчасть, случайно нашел накрытый для Отто Нидрига (капо санчасти) и его дружков стол – дюжина зайцев, гарнир с морковью и картофелем и хлеб. Югослав был очень голоден и взял себе маленький кусочек хлеба. Это увидел один из окружения Отто и выдал его. Свидетели рассказывают, что из душевой слышали плач и крики югослава в течение получаса. Потом всё стихло. И больше его никто не видел.

Узники спекулировали и другими вещами, такими, как уголь для отопления барака, нитки от обрезанных концов шлангов. Но это было сопряжено с очень большим риском. Например, у одного узника, возвращавшегося с внешней командой, эсэсовец нашел под курткой полкило хлеба и 17 марок. Сначала он простоял с поднятыми руками перед канцелярией всю вечернюю проверку, потом его подвергли наказанию в 25 ударов березовой палкой, прежде всего за то, что он не выдал того гражданского, от которого получил найденное.

Возвращавшиеся внешние рабочие команды регулярно подвергали полному обыску тело. И при этом часто ловили узников, занимавшихся мелкими спекуляциями. В лучшем случае им грозило 20–25 ударов ниже спины.

С 30 октября 1942 г. узникам лагерей разрешили получать неограниченное количество продуктовых посылок от родственников. Правда, содержимое должно было быть съедено в тот же день или на следующий. Эсэсовцы, проверяющие содержимое посылок, регулярно присваивали самые ценные продукты. Протестовать против этого означало подвергать свою жизнь смертельной опасности. Эти посылки были чрезвычайно важны для поддержания жизненных сил. Если обычная норма узника составляла 800–1000 ккал, а для тяжелых видов работ адекватным была норма в 3000–5000 ккал, то через несколько месяцев человек умирал от истощения. Содержимое посылок значительно улучшало ситуацию с питанием. К тому же кто-то мог поделиться продуктами с другими узниками и тем самым найти себе друзей, чтобы попасть с их помощью в рабочую команду с более хорошими условиями труда. При этом продуктовые посылки способствовали дифференциации лагерного сообщества. Ведь были категории узников, которым посылки не полагались. Это – советские военнопленные, другие советские граждане, испанцы, евреи, итальянцы, венгры, а также пойманные во время облав (Nacht- und Nebelhäftlinge, по приказу Гитлера от 7 декабря 1941 г. в эту категорию попадали лица на оккупированной территории, задержанные только по подозрению в участии в сопротивлении; для поддержания атмосферы террора родственники не должны были знать мест их нахождения). После освобождения армиями союзников стран-происхождения узников некоторых национальностей они с определенного момента перестали получать продуктовые посылки (например, французы после высадки англичан и американцев в Нормандии).

В Эбензее продуктовые посылки получала только небольшая часть узников. Особенно в последние месяцы существования лагеря разница между теми, кто получал продуктовые посылки или занимал должности в лагерном управлении, и остальными, стала очень заметной. Так, чеху Драгомиру Барте повезло дважды. Как писарь он занимал привилегированное положение и регулярно получал из дома посылки. Также нелегально пересылал через чешских гражданских рабочих письма домой. Через Конрада Вегнера, который заведовал почтой, он мог изучить содержимое посылок еще до того, как они ему передавались официально. Если в Маутхаузене эсэсовцы регулярно воровали у него продукты и одежду, то в Эбензее этого уже не случалось.

Большинство узников умирало от недоедания, хотя врачи-эсэсовцы и скрывали настоящую причину смертных случаев (обычно указывали «нарушение кровообращения», «слабость кровообращения»). Сами узники полагают, что 70–75% погибли от голода или связанных с этим болезней.

Карта Эбензее

Загружается карта...

nazarovilya.alnaz.ru

Три истории из воспоминаний подростка о трудовом лагере

0

1.Воспоминания подростка. День первый!

Вот незаметно пролетели три трудовых недели моего трудового месяца. Осталась последняя, но как оказалось, самая важная трудовая неделя. Она полностью посвящена косметическому ремонту нашего клуба. Еще два года назад, в нашем клубе в июне месяце одновременно с трудовой бригадой был лагерь дневного пребывания для малышей. Его работа заканчивалась в двадцатых числах июня. И так сложилось, что косметическим ремонтом можно было заниматься только после того, как уйдут из клуба малыши.

Вот и сейчас наступил такой момент, мы приступаем к наведению порядка непосредственно в самом клубе. Самым первым и, пожалуй, самым важным действием, у нас считается стирка многочисленных штор и гардин. Наш клуб размещается в бывшем помещении военторга. В нем девять больших окон. И на каждом окне, есть тюлевые шторы, а на трех окнах еще и плотные гардины. Потолки в клубе на высоте 3,5 метров. А лестницы пятиметровой все еще нет. Поэтому процесс снятия и вешания штор в нашем клубе приравнивается к виду особо опасных работ. И к его выполнению привлекаются только добровольцы, «с хорошим вестибулярным аппаратом», как говорит Владимир Васильевич.

Именно этот вопрос мы и должны сегодня решить всей бригадой. Так как, не сняв шторы, нельзя начинать генеральную уборку в клубе или делать какой бы то ни было ремонт в помещении.

Итак, задача поставлена. Бригада разделена на мальчиков и девочек. Мальчишки, во главе с Владимиром Васильевичем, устанавливают своё «хитрое» приспособление для снятия штор. Для этого, из шахматной комнаты к нужному окну приносятся по два письменных стола. На них сверху ставят еще один стол. Получается два уровня высоты. Затем к столам стоящим на полу, придвигается вплотную стул, это наша первая ступенька к потолку. Поверхность столов, это вторая ступенька к потолку. На столы ставится еще один стул, это будет третья ступенька. А на верх второго стола, это уже четвертая ступенька, забирается смельчак для снятия штор с крючков карниза. Обычно это сам Владимир Васильевич, который и снимает первую штору с петель на карнизе.

Показав пример, как надо делать, он приглашает добровольцев попробовать повторить этот процесс на другом окне, с другой шторой. Начинаются шутки, подначки, перебранка среди мальчишек. Но всегда находится самый смелый. Обычно из числа работающих второй год в трудовой бригаде.

Продолжение следует.

2.Трудовое воспитание. День второй.

И штукатурить надо уметь. Снятые шторы позволили приступить к другим работам внутри здания. Здание нашего подросткового клуба построено в пятидесятые годы двадцатого века. Его стены и перегородки постоянно нуждаются в косметическом ремонте. Подростки, народ подвижный. За год, то углы на колонне отобьют, то штукатурку на стенах повредят, а уж про обои на стенах и говорить нечего.

В первый день мы забетонировали порог на входе в клуб. Теперь надо провести подобную операцию и внутри помещения. У нас обвалился большой участок штукатурки на боковой стене. Вот с него и началась у нас работа. Я попал в группу, которая должна была штукатурить эту стену. Мое представление о том, как штукатурят стены, было очень расплывчатым. Видел только по телевизору, да на стройке издали приходилось наблюдать. Что такое шпатель и мастерок, узнал только вчера.

В нашей группе три человека. Я самый молодой. Мне, в первую очередь, показывает Владимир Васильевич, как держать инструмент. Как наносить раствор на стену. Потом отдает мастерок мне. Тут наступает момент смеха для ребят, и стыда для меня. Как я ни пытался набрать раствор на мастерок, ничего не получается. То мастерок в руке крутнется под тяжестью раствора, и все выпадет обратно в корыто. То я не смогу донести мастерок с раствором до стены, все падает рядом со стеной. Обидно, до слез. Но Владимир Васильевич совсем не смеется, а подсказывает, как надо делать.

После нескольких неудачных попыток, я сумел нанести раствор на подготовленное место. Другой товарищ разровнял его. Получился маленький участок отремонтированной стены. Я был так удивлен и восхищен этим, что не смог сдержаться от возгласа восхищения. Все засмеялись тоже. Но уже одобрительно.

А дальше пошло уже легче. Я набрасывал на стену раствор, напарник быстро его подхватывал и ровнял шпателем. Дело двигалось довольно быстро. Я даже сам не заметил, как закончилась работа. Вместо большой дыры в штукатурке на стене, блестела глянцем моя заплатка.

3.Воспоминание подростка.

Практически каждый год, перед трудовой бригадой подросткового клуба «Звёздный», стоит вопрос восстановления порога перед входной дверью. Дело в том, что над входной дверью в наш клуб нет навеса. И весь снег, лед или сосульки, в течении зимы падает на порог с большой высоты. А в зимнее время, ежедневно приходится сбивать лед или счищать снег с его поверхности от входной двери. Все это разрушает наш порог. Он крошится, разламывается на куски. Поэтому и приходится искать цемент, песок и опалубку, для того, чтобы его привести в порядок.

Цемент мы просим у наших шефов, работников ЖЕК-21. Песок приносим в нашем незаменимом детском железном корыте. А опалубку делаем из подручных средств. Отбив отколовшиеся куски от порога, и зачистив вокруг него все от посторонних камней. Мы начинаем сбивать каркас из досок для возведения опалубки. Для рабочих, эта работа – мелочь. А для подростков трудовой бригады, это сложный технический момент, занимающий, как правило, целый рабочий день.

Наконец, подготовительные работы закончены. Песок, цемент и вода приготовлены. Ребята переодеты в рабочую одежду. Начинаем первый замес раствора. Дозировка, один к трем. То есть, на три лопаты песка добавляем одну лопату цемента и размешиваем все сначала всухую. Хорошенько перемешав нашу смесь сначала без воды, что значительно легче для ребят. Затем начинаем добавлять воду, с одного края сухой смеси. Перемешиваем до нужной консистенции и добавляем, то сухой смеси, то воды, чтобы раствор получался хорошего качества. Ребята часто меняются местами, так как процесс перемешивания раствора, вещь довольно трудная.

Наконец раствор готов. Перекладываем его из корыта в опалубку и разравниваем одновременно. Одного корыта с раствором, конечно, не хватает для заполнения всей опалубки. И процесс приготовления раствора повторяется вновь и вновь. Наконец процесс бетонирования заканчивается и мы, накрыв пленкой опалубку, оставляем все до завтра. На следующий день все готово.

wildkids.biz

«Мы не хотим цемент на хлеб намазывать»

 

Почему в Поволжье борются против китайцев и их технологий

 

Сегодня в Ульяновской области сочетание «китайцы» и «местные чиновники» производит такой же эффект, как сочетание «американцы» и «пятая колонна». Местные жители не ждут ничего хорошего от инициативы ульяновских властей дать землю компании «Аньхой Конч» под производство цемента. Татарский мулла, крестьяне и дачники протестуют против строительства цементного завода возле их домов и леса, где они собирают грибы и ягоды. Палаточный лагерь протестующих возле федеральной трассы уже стал местной достопримечательностью, туда заезжают даже иностранцы, путешествующие по России. Почему ульяновцы боятся цемента, китайцев и волнуются за сохранность своих лесов – в нашем материале.

Со сцены сельского ДК выступает предприниматель армянин, за столом президиума соседствуют местный мулла и депутат Государственной Думы от КПРФ, в зале почти пять сотен местных жителей разного возраста – сидячих мест всем не хватает. Такова атмосфера схода жителей села Подкуровка и окрестных сел и деревень, борющихся против строительства китайского цементного завода. На этом сходе протестующие ожидали, наконец-то, увидеть губернатора Ульяновской области, чтобы он дал однозначные ответы на их вопросы.

За четыре дня до схода председатель правительства области Александр Смекалин публично пообещал, что губернатор или он сам обязательно приедут в сельский ДК, чтобы поговорить с селянами. Жители сел и деревень, общая численность которых почти 5 тысяч человек, в Теренгульском районе Ульяновской области почти два месяца пытаются наладить с властями хоть какой-то диалог, чтобы на их земле не появился гигантский цементный завод. Завод этот планирует строить крупнейший китайский производитель цемента – компания «Аньхой Конч».

 

Откуда начался цемент в Теренгульском районе

 

7 августа 2015-го года между правительством Ульяновской области и компанией «Аньхой Конч» было заключено инвестиционное соглашение. Область брала на себя обязанности выделить земли, а китайцы – построить цементный завод на этой земле. Проектная мощность завода: 5 тысяч тонн цемента в сутки, – с перспективой расширения производства до 10 тысяч тонн в сутки.

В качестве территории, где должно появиться производство, власти области выбрали Теренгульский район. Там расположено крупное месторождение мела. Месторождение находится под возвышенностью, которую местные жители именуют Бутыркой. Вокруг Бутырки находятся крупные села Подкуровка, Солдатская Ташла, Ясашная Ташла, Скугареевка и деревушки Коровинка, Лысогорский, Стоговка и Суровка. Населяют их преимущественно русские, татары и чуваши. Сегодня жители этих поселений стали «злоключенными» своей возвышенности, имеющей то же имя, что и знаменитая московская тюрьма.

Местами на склонах Бутырки видны ярко-белые промоины. «Вот наше богатство и наша беда – громадные запасы мела», – показывает мне одну из промоин житель Подкуровки, бывший директор Ульяновского механического завода Наири Чатинян. Он «20 раз перечитывал» инвестиционное соглашение между областью и китайской компанией и довольно детально представляет себе, что должно стать с возвышенностью, близлежащим лесом и полями засеянными подсолнечником. Мел планируется использовать для нужд цементного завода. «В итоге мы увидим вместо возвышенности громадный котлован, – рассказывает Чатинян и показывает на близлежащий лесной массив.  – А вот вместо тех сосен будут заводские корпуса».

О том, что возле них должен появиться китайский завод, жители Подкуровки узнали совершенно случайно в июне этого года. Дело в том, что к фермерам, имеющим земельные участки в районе Бутырки, стали наведываться районные чиновники с заявлениями «вы, ребята, землю не обрабатываете, поэтому мы у вас её забираем». Одна из таких фермеров Антонина Брехова случайно узнала, что в сельском ДК 26 июня будет некое собрание с участием областных чиновников. Она пошла на собрание, чтобы обратиться к ним лично по поводу посягательств районных чиновников на её землю.

К своему полному удивлению, она оказалась на публичных слушаниях по поводу перевода 780 гектар Бутырки и окрестного леса из сельскохозяйственного назначения в промышленное. В Подкуровке и близлежащих селах сработал эффект «сарафанного радио». Местные жители очень быстро мобилизовались и прибыли в ДК. «Чиновники этого не ожидали, – говорит житель Скугареевки Виктор Вишняков. – Хотели провернуть тут свое собрание с лояльными жителями, собранными из числа местных чиновников и бюджетников. Оформить его, в качестве публичного слушания, и изменить статус земель, чтобы затем их можно было отдать под строительство цементного завода».

В итоге собравшиеся возмущенные селяне проголосовали против перевода 780 гектар из сельскохозяйственного в промышленное назначение. А власти позже отказались публиковать протокол прошедших не по их сценарию слушаний. С того дня началось бурное противостояние селян и властей.

 

“Нас не слышат, мы голодаем”

 

Земли, выбранные под строительство цементного завода, являются одним из экологически чистых районов Ульяновской области. От Подкуровки и Ясашной Ташлы на восток на несколько десятков километров тянется лесной массив, типичный для Поволжья – лиственно-сосновый, стоящий на песчаных почвах. В окрестностях Бутырки бьют около четырех десятков родников. Вода изумительнейшего качества: мел и песок являются отличными природными фильтрами. Её возят в Ульяновск на продажу. Несколько десятков лет существует проект, чтобы делать водозабор для нужд Ульяновска не из Волги, а с водных источников, расположенных в районе Подкуровки. Однако по тем или иным причинам реализация проекта нисколько не приблизилась.

Появление котлована на месте мелового месторождения несет непосредственную угрозу грунтовым водам. Тогда уже о проекте нового водозабора для Ульяновска придется просто забыть. Кроме того, появление цементного завода загрязнит своими выбросами окрестности.

«Нам говорят, производство будет экологически чистым. Таким чистым, что природа у нас станет лучше, чем есть, – смеется местная пенсионерка Наталья Яковлева. – Кто ж им, чиновникам и китайцам, будет верить. У нас есть два примера в области, где цемент производят – в Сенгилее и в Новоульяновске. Там людям дышать нечем, высокий уровень онкологических заболеваний».

И в Сенгилее, и в Новоульяновске заводы принадлежат крупной российской корпорации – «Евроцемент груп». Компания пользуется немецкой технологией производства, однако и она не дает совершенной очистки. И даже несмотря на то, что Сенгилей и Новоульяновск стоят на берегу Волги, местные жители действительно страдают от вредных выбросов производства. Бывают дни, когда одежда, гуляющих по улицам, покрывается серым налетом с заводов.

Для окрестностей Бутырки последствия могут быть еще хуже. Ветер там большую часть времени дует с западного либо юго-западного направления. Выхлопы цементного завода будут осаждаться в Подкуровке, Солдатской Ташле, Скугареевке и особенно в Ясашной Ташле.

Не сумев обращениями и письмами добиться ответа от областных властей, жители окружающих Бутырку сел решили идти на публичный протест. «Голодовка стала нашим методом, чтобы обратить внимание областной администрации на наши требования. Нас чиновник не слышат, мы и голодаем, – говорит житель Подкуровки Эльдар. – 22 августа организовали протестный лагерь и добровольцы начали здесь голодать».

Лагерь голодающих расположен в 20 метрах от трассы А-151, соединяющей федеральные трассы М-7 и М-5. Поток автомобилей на трассе весьма велик: десятки, порой сотни грузовых фур в час проезжают по ней. В качестве крайней мере, если власть так и не прислушается к ним, местные жители пригрозили, что перекроют трассу.

В гости к голодающим наведываются сочувствующие из Ульяновской области, из соседних регионов. Однажды заворачивали к ним путешествующие по России испанцы. Лагерь уже стал местной достопримечательностью – то и дело сигналят проезжающие автомобили, в качестве знака поддержки.

 

Власть и народ

 

После 9 дней голодовки, когда у одного из голодавших, пожилого селянина, резко ухудшилось здоровье, протестующие решили несколько изменить формат. Голодать стали по очереди: несколько дней в лагере голодает одна группа добровольцев, затем её сменяет другая. Так же делегация из нескольких активистов направилась в Ульяновск, чтобы в областной администрации добиться встречи с губернатором Сергеем Морозовым.

Вместо губернатора в администрации селян встретили бойцы Росгвардии. «Ясно было, что Росгвардия не очень хочет применять к нам силовые методы, – говорит активист, побывавшей на той встрече Андрей Ушанов. – К тому же среди нас были пожилые люди». Из дверей все-таки появился председатель областного правительства Александр Смекалин. Он пообещал, что губернатор или он лично прибудет на ближайший сход сельских жителей, чтобы пообщаться с возмущенными жителями.

Сход состоялся 2 сентября в здание дома культуры в Подкуровке. Селян проинформировали, что Сергей Морозов, якобы, уехал в Китай на саммит стран БРИКС (как выяснилось позже, он находился в Ульяновске в тот день и принимал участие в публичных мероприятиях). Но неясно было приедет ли Смекалин. В назначенное время он не появился, жители начали обсуждать насущную проблему строительства завода. В зале, помимо представителей областной власти, так и не появились ни один из поселковых депутатов, ни один из районных депутатов, не прибыл глава Теренгульского района Владимир Дергунов, хотя его дача расположена как раз на окраине Подкуровки. Из депутатов Законодательного собрания области приехал лишь депутат от КПРФ, так же приехал депутат от КПРФ в Государственной Думе Алексей Куринный. Куринный с самого начала протеста против строительства китайского цементного завода присоединился к селянам. Он лично доставлял почти четыре тысячи подписей местных жителей, требующих не допускать строительство цементного завода, в канцелярию администрации президента России.

Вместо представителей областной администрации на сцене все-таки появился депутат от «Единой России» в областном парламенте Виктор Антипов. Он рассказал, что, якобы, сделка о строительстве завода стала результатом соглашения, подписанного на более высоком уровне – между администрацией Поволжского федерального округа и китайской провинцией Аньхой. Когда он решился предложить затихшим во время его объяснений жителям прекратить голодовку, его тут же стали освистывать и требовать, чтобы он покинул сцену. На смену депутату от «Единой России» в зале появились провокаторы – с десяток ребят типичной гоповской наружности, самый голосистый из них был одет в новый спортивный костюм с крупной надписью RUSSIA. Они пытались перебивать выступавшего Куринного. Но активисты очень грамотно выдавили их из зала. К делу подключилась, наконец-то, и полиция, которая задержала провокаторов.

По итогам собрания обеспокоенные жители оформили свой сход, как официальное мероприятие, где проголосовали против строительства цементного производства и перевода леса, который областные власти предлагают заменить заводом, в особо охраняемую территорию, чтобы там не проводилось вообще никакого строительства.

 

“Пенсионеры” протеста

 

Одним из главных упреков провластных региональных СМИ в отношении участников протестного лагеря в Теренгульском районе стало то, что это «пенсионеры», что это очень узкая социальная группа, которая «не заботится о будущем района». В погожий выходной день утром я действительно обнаружил в протестном лагере, преимущественно, людей пенсионного возраста. «А что вы хотели, – объясняет пенсионерка Наталья Яковлева, – кто же будет урожай собирать? Работать кому? Наша молодежь собирается ближе к вечеру».

Ближе к вечеру действительно удается встретиться с главным активом протеста. Это полтора десятка человек, возраст которых определить, как пенсионный очень трудно. Вечером протестный лагерь превращается в «главную заваленку» всех окрестных сел. Тут собираются, чтобы поговорить, попить чай, поиграть на гитаре – протест дал возможность селянам проводить коллективно досуг.

Одним из основных «двигателей» общественного движения является мулла подкуровской мечети Хамза Саликов. Человек, разговаривающий нараспев и держащий под мышкой плакат, на котором по-русски и по-татарски написано «За добрый нрав! За чистоту души! За чистую природу!». Его уважают люди вне зависимости от религиозной и национальной принадлежности. Один из участников голодовки, пенсионер Александр Сергеевич так емко охарактеризовал муллу Хамзу: «Как русский человек, должен сказать, что у нас отличный мулла».

В самом начале к возмущенным селянам присоединился и православный священник Подкуровки отец Александр. Провел службу «за защиту земли русской». Но после того, по слухам, его одернули из Ульяновской епархии. С тех пор отец Александр не появляется на протестных мероприятиях.

А вот муллу Хамзу, наоборот, духовное управление мусульман Ульяновской области поддержало и благословило на общественную деятельность вместе с селянами. Теперь он на каждое мероприятие приходит со своим плакатом, который, как говорит мулла, рисовал «из самой глубины сердца».

Другой двигатель – местный житель, но уроженец Казахстана Виктор Вишняков, которому до пенсии еще очень и очень далеко. То он руководит задержанием провокаторов, то организует подсчет голосов во время схода, то вдруг узнает, что якобы возле Бутырки появилась китайская строительная техника. Вместе с ним садимся во внедорожник, чтобы проверить информацию по поводу китайской техники. На означенном участке никого не находим. «Атмосфера нервная, адекватной информации от властей нет, провокаторы часто появляются, поэтому возникают такие коллизии», – поясняет Виктор.

 

“Сказочный” посёлок

 

На восточной окраине Подкуровки, на склоне, окруженном сосновым лесом, расположен поселок Леоновский, где построили себе дома многие представители элиты Ульяновской области. У местных жителей за вычурность архитектуры поселок получил прозвище «Сказочного». Год назад там была дача, которая принадлежала родственникам Сергея Морозова. Но позже её продали новым владельцам. Однако по-прежнему среди жителей «Сказочного» можно увидеть председателя Законодательного собрания области Анатолия Бакаева, главного областного прокурора Сергея Хуртина и других ключевых чиновников региона.

«Имидж», – отвечает Алексей Куринный на мой вопрос: почему губернатор плюет даже на здоровье своих ближайших соратников, чтобы только добиться строительства китайского цементного завода? «Это крупный имиджевый проект для Морозова. Дружба с Китаем, в регионе заработает одно из крупнейших китайских госпредприятий. Статус Морозова, как он, наверное, полагает, должен вырасти в глазах федеральных чиновников, – объясняет Куринный. – И теперь губернатор не может сдать назад, сказать «стоп, ребят я ошибся, с жителями не посоветовался, а они против». Поэтому власти ведут себя столь нагло и совершенно игнорируют протест».

Власти, в качестве компенсации, обещают, что на заводе смогут трудоустроиться порядка 400 местных жителей. Однако в инвестиционном соглашении не прописано, сколько именно рабочих мест создаст завод. Более того, сосем недавно на одном из ульяновских сайтов занятости «Аньхой Конч» разместило объявление о приеме на работу руководящего звена будущего предприятия и переводчиков, всего 31 вакансия (хотя даже по проекту завод появится не раньше, чем через 3 года). Главным требованием для трудоустройства является знание китайского языка и опыт работы с китайскими организациями. Никто из жителей сел, попадающих в зону возможного цементного загрязнения, не обладает подобными навыками.

«Мы будем работать на заводе только дворниками либо грузчиками. – уверен житель Подкуровки Эльдар. – Нет, такой завод нам не нужен. Я сам проработал год на цемзаводе в Сенгилее и знаю, что такое производство цемента, какой от него вред. Мы не хотим цемент, который будет разлетаться по всем окрестностям, на хлеб намазывать. Мы лучше будем собирать в своих лесах землянику, на своих полях – иван-чай и продавать их. Зато наши дети и внуки будут расти здоровыми».

Неравнодушная девушка из Ульяновска Анастасия, приехавшая поддержать голодающих, рассуждает: «По государственным телеканалам постоянно говорят про угрозу от американцев и «пятой колонны» для России, что они хотят разрушить нашу страну, довести дело до гражданского конфликта. А у нас в Ульяновской области сейчас получается, что «американцы» и «пятая колонна» – это китайцы и местные чиновники. Они пытаются угробить наш регион».

Протестующие намерены и дальше поддерживать свой лагерь возле автотрассы. Каждую субботу планируют собирать сходы в доме культуры в Подкуровке. И в ближайшее время готовятся провести митинг уже в Ульяновске, напротив областной администрации. Пока администрация и компания «Аньхой Конч» не откажутся от планов по строительству цементного завода, селяне не намерены успокаиваться.

 

Позиция власти

 

Мы честно пытались узнать позицию властей Ульяновской области и Теренгульского района по поводу протестов местных жителей и китайского цементного завода. Но чиновники оказывались поразительно неуловимыми. Разумеется, их неуловимость была связана с их активной работой «во благо родного края».

Глава Теренгульского района Владимир Дергунов отсутствовал на рабочем месте по причине того, что советовался о чем-то в областной администрации. По крайней мере, так говорили в его приемной. А несколько дней спустя губернатор Сергей Морозов и вовсе снял Дергунова с поста главы. В районе в настоящий момент введено внешнее управление областной администрации.

По словам же его земляков, он стал избегать общения с ними, когда началась общественная компания против цементного завода. Дом Владимира Дергунова находится как раз в том самом «Сказочном» поселке. В былые спокойные времена он регулярно выходил вечером на улицу, чтобы выгулять свою собаку. Автомобиль оставлял напротив своего дома. Когда же начала развиваться история с протестом против китайского завода, глава района перестал гулять с собакой, автомобиль стал ставить исключительно в своем гараже. А от селян порой даже убегать – можно предположить, что государственная надобность принуждала его к этому.

В пресс-службе областной администрации «крайним» сделали председателя правительства Александра Смекалина. Предложили все вопросы направить к нему. Чтобы встретиться лично с журналистами, у Александра Александровича оказался «слишком плотный график». Его пресс-секретарь Ксения Сидорова предложила отправить вопросы по поводу протестов и завода на электронную почту. Где-то там, в недрах виртуального пространства они и лежат, тоскуют без ответов главы ульяновского правительства.

 

 

Сен 17, 2017Александр Рыбин

rabkor.ru

Словарь жаргона концлагерей фашистской Германии

Предлагаю краткий словарь жаргона концлагерей фашистской Германии. Главный вопрос, который встает при этом, – границы этого жаргона. Б.-О. Унбегаун в своей статье о славянских жаргонах в концлагерях, основанной на личных впечатлениях узника Бухенвальда, различает между официальной немецкой терминологией и соответствующей славянской арготической. Примеры первой: Blockältester, Stubendienst, Tischältester, Boxältester. Примеры второй: польские blokowy, sztubowy, stolowy, boksowy, русские блоковóй, штубовóй, сталовóй, боксовóй, чешские blokový и blokan, štubový и štuban, štúbąk [Унбегаун Б.-О. Русские фамилии. 2-е изд. М., 1995. С. 436].

Проще всего на данном этапе, наверное, жаргон немецких концлагерей понимать более широко и включать в него и ту лексику, в отношении которой трудно сказать, является ли она частью только официальной немецкой терминологии или и частью жаргона узников (например, капо, аппель, ревир).

Основные характеристики жаргона концлагерей фашистской Германии приводит историк А. В. Конопатченков:

Немногие узники знали иностранные языки, поэтому результатом этого контакта было появление лингвистических конструкций, характерных исключительно для данной социальной и исторической ситуации. Эти конструкции представляли собой слова и выражения из разных языков, использовавшихся для общения между узниками различных национальностей.

В общелагерный лексикон вошло много словосочетаний из немецкого, испанского, русского, итальянского, польского языков. Этот общелагерный лексикон показывает степень социализации и адаптации в непростой жизненной ситуации узников различных национальностей. Анализ этих процессов проводится через призму межпредметного подхода (психологического, социологического и лингвистического). Однако это затруднено специфическими условиями социальной среды концлагеря и малым количеством выживших узников.

Анализ показывает, что самым распространенным и интернациональным явилось использования различного рода ругательств. Чуть менее популярными были обозначения мест, вещей, отношений и процессов. Для обозначения действий и конспиративных замыслов использовались немецкий, испанский и русский языки. В отличие от русских и испанцев, немцы и австрийцы при организации подпольной деятельности действовали менее масштабно, зато более уверенно и целенаправленно, что отражалось в соответствующем лексиконе [Конопатченков А. В. Концентрационные лагеря системы Маутхаузен в нацистской Германии (1938-1945 гг.): история, структура, сопротивление. Автореферат кандидатской диссертации. Москва, 2010. С. 18].

Источниками предлагаемого словаря являются 1) воспоминания бывших узников немецких концлагерей; 2) специальные публикации о лагерном жаргоне. Для каждого приводимого слова указывается его значение, в необходимых случаях – этимология, а также по возможности примеры словоупотребления в литературных источниках.

В лагерном жаргоне можно выделить слова и выражения, бытовавшие во многих лагерях. Это было обусловлено периодическими переводами групп узников из одного лагеря в другой, что содействовало выработке единого лексикона лагерного жаргона. Но были и слова, выражения узколокальные, характерные только для одного лагеря.

Анвайзерка – десятница. Из нем. die Anweiserin – билетёрша; распорядительница (напр., в зале заседаний). Примеры употребления: 1. Наша «анвайзерка» показалась нам очень симпатичной. 2. Их вели анвайзерки [Живульская 1960].

Апель в Бухенвальде

Апель – ежедневная поверка, перекличка заключенных, устраиваемая лагерным начальством. Из нем. der Appell – сбор, построение, смотр, поверка; линейка. Примеры употребления: 1. – Знаете, самое тяжелое – это апель, проверка. 2. В этот же день, во время вечернего апеля, остановилась на Лагерштрассе черная карета [Живульская 1960].

Аппельплац, (лагерный) плац – площадь, на которой проводили поверку, перекличку узников. Из нем. der Appellplatz – место построения, смотр, поверка; линейка. Примеры употребления: Асфальтированный, покрытый тонким слоем снега аппельплац готовили к вечерней поверке [Таваидзе 1968]. 2. Нас быстро гнали по лагерной улице в баню, которая находилась по соседству с плацем. 3. День начинался с утренней поверки. Для заключенных свободных блоков она проводилась на лагерном плацу, в тифозных блоках – на площадке между двумя блоками [Ван Экхаут 1976].

Надпись в Терезине

«Арбайт махт фрай» [нем. Arbeit macht frei] Лозунг, размещенный на входе многих нацистских концентрационных лагерей. В переводе означает «Труд делает свободным» или «Труд освобождает».

«Арбайт махт фрай – крематориум драй» Ироничное переосмысление узниками Освенцима лозунга «Арбайт махт фрай». Пример употребления: Позже в лагере я услышал добавление к этой поговорке: «Арбайт махт фрай – крематориум драй», что означало: «Труд делает свободным через три крематория». [Бойко 1975] В действительности точный вариант переделанного лозунга – «Arbeit macht frei durch Krematorium Nummer drei», в переводе – «Труд делает свободным через крематорий номер три».

Арбайтскоманда – рабочая бригада узников для выпорлнения тех или иных работ. Пример употребления: Адольф погнал на центральный аппельплац, где формировались арбайтскоманды и где уже стояла штрафная команда № 1. [Бойко 1975].

Ауфзеерка – надзирательница. Из нем. die Aufseherin – надзирательница; надсмотрщица; смотрительница. Пример употребления: Вместе с ауфзееркой они переходили от нар к нарам и что-то шептали [Живульская 1960].

Баланда – суп, похлебка, которой кормили узников. Это слово встречается во всех мемуарах бывших заключенных из числа советских граждан. Вероятно, пришло из жаргона заключенных советской пеницитарной системы. Сравните: баланда – скверный суп; плохая жидкая еда вообще [Снегов 1991]. Пример употребления: Рабочий день штрафных команд длился четырнадцать часов. Единственный перерыв на сорок пять минут возвещали ударом гонга в двенадцать дня, когда привозили баланду. Но до него нужно было дожить... [Бойко 1975].

Блок – барак, помещение, в котором жили узники. Из нем. der Block. Примеры употребления: 1. Блок делился на две штубы (отделения), в каждой по тысяче человек [Бойко 1975]. 2. Всех заключенных лагеря распределили по отдельным баракам, так называемым блокам [Сруога 1981].

Блок смерти – в Освенциме блок № 11. Пример употребления: «Блоком смерти» называли его и заключенные, и эсэсовцы. В нем находились экспериментальная душегубка, камера пыток, виселица. У стены расстреливали узников [Ван Экхаут].

Блоковой (-ая) – старший барака. Из нем. Blockältester. В концлагерях немецкой Германии барак обозначался словом Block. Примеры употребления: 1. Трое эсесовцев навеселе разгуливали между бараками, подозвав одного из блоковых: спросили: – Все в порядке? – Так точно! – ответил блоковой. – Все в порядке [Ларин/Назаров 1964, 129]. 2. Появилась рассвирепевшая блоковая [Живульская 1960].

Бомбовая команда, бомбокомандо – в Дахау команда узников, откапывающая неразорвавшиеся бомбы. Из нем. Bombenkommando. Примеры употребления: 1. – Вы направляетесь в особую «бомбовую команду». Вас поместят в товарные вагоны, и с этого момента вы будете жить на железной дороге. Будете делать остановки там, где бомбили воздушные бандиты, и восстанавливать то, что разрушено. Вас будут хорошо кормить. После ликвидации следов налета поедете дальше. Это для вас единственная возможность заслужить доверие [Ван Экхаут 1976]. 2. Из заключенных комплектовали бомбокоманды. Они собирали и взрывали неразорвавшиеся бомбы. Каждый день погибали целые команды вместе с конвоем и солдатами-подрывниками. Останки их даже не пытались собрать [Бондарец 1960].

Бордель – публичный дом, бордель. Вероятно, из нем. das Bordell – публичный дом. Публичные дома в нацистских концлагерях появились с 1942 г. по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. С их помощью рассчитывали повысить производительность труда узников. Эти «особые строения» (Sonderbauten), как их называли эсэсовцы, существовали в десяти лагерях. В них принудительной проституцией занимались более 200 узниц. Из них больше двух третей – немки. Остальные – польки, украинки, белорусски, голландки. Примеры употребления: 1. В период моего появления в Дахау заключенные из свободных блоков регулярно направлялись на работу в различных командах. За работу им выдавали «лагерные марки» на покупки в «лавке». В лагере существовало особое здание, получившее у политических заключенных название «бордель». Я знал одну женщину, прошедшую «школу» в борделе Дахау. Она делилась со мной своими переживаниями, но я не включил ее рассказ в книгу: слишком все это было мерзко. Следует заметить, что заключенные не посещали бордель. 2. Позади блока № 29 за оградой находился еще блок-под номером 31. Там помещался бордель [Ван Экхаут 1976].

Лагерные ворота Бухенвальда

Брама – ворота в лагерь. Из польск. или укр. brama – ворота; врата. Примеры употребления: Вилли уже собирался уйти, когда мы заметили направляющегося к нам со стороны брамы опрятно одетого, средних лет немца-заключенного [Тавадзе 1968, 55]. Большие часы брамы пробили три раза [Тавадзе 1968, 61]. Нас подвели к воротам, перед которыми пестрел опущенный полосатый шлагбаум. На всю жизнь запомнилась мне эта брама – врата Освенцима, через которые прошло пять миллионов людей со всех концов Европы, а вышли немногие [Бойко 1975].

«Валетом попарно» – обозначение для способа размещения четырех человек на одном матраце. Пример использования: На четырехэтажных деревянных нарах, вагонках, впритык один к другому лежали бумажные матрацы, наполненные прелой соломенной трухой или стружками. Каждый матрац рассчитан был на четырех узников, и, чтобы они могли поместиться, применяли хитроумный способ: «валетом попарно». Двое ложились на бок, прижавшись друг к другу и слегка поджав ноги. Третий и четвертый укладывались головами в противоположную сторону, а ноги клали на первую пару. Такой способ размещения французы остроумно называли «спать сардинами». Среди ночи один из помощников штубового давал команду «подъем!», а за ней следующую – «изменить позу!». Все переворачивались на другой бок [Бойко 1975].

Система винкелей

Винкель – тругольник на одежде узника, по цвету которого можно было определить причину, по которой тот попал в лагерь. Например, красный – политические заключенные, зеленый – уголовники, черный – антиобщественные, лиловый – Свидетели Иеговы, розовый – гомосексуалисты. По букве в треугольнике можно было узнать и национальность узника. Эта была начальная буква названия страны, например, R – Россия, U – Украина. Из нем. der Winkel – угол, угольник, шеврон. Примеры употребления: 1. Я был тоже штрафником, у меня ниже красного винкеля был теперь пришит черный кружок, и я должен был ходить на работу вместе с другими обитателями карного блока [Кривоногов 1963]. 2. Наша «анвайзерка» показалась нам очень симпатичной. Первый черный винкель, который вел себя по-человечески и говорил нормально [Живульская 1960].

Гольцшуги – деревянные колодки, обувь заключенных. Из нем. Holzschuhe. Пример употребления: На складе нам выдали ветхую полосатую форму, пропахшую плесенью и тленом, деревянные гольцшуги и шапку-мютце, представлявшую собой безобразно сшитый колпак из полосатой мешковины [Бойко 1975].

Десять дней жизни – вид наказания в лагере Пеенемюнде на острове Узедом. Пример употребления: Его избивали в течение десяти дней. Еще не было случая, чтобы заключенный выдерживал это наказание, которое называлось в лагере: «Десять дней жизни» [Кривоногов 1963].

Работа узников в «Канаде»

Канада – в Освенциме склад с вещами убитых узников. Существовало две «канады»: на территории материнского лагеря (Аушвиц 1) и в западной части (в Биркенау). Этим же словом обозначалась и команда узников, работавшая на этих складах (Aufräumungskommando «Kanada»). Возникшее в среде узников, это слово было перенято и лагерным персоналом. В немецкой Википедии происхождение этого слова объясняется, что будто бы вещи узников на этом складе как «символ богатства» ассоциировались со страной Канада. Хотя можно предположить, что слово сначало возникло для обозначения рабочей команды (как своеобразное сокращение), а затем было перенесено на склад. Примеры употребления: 1. Остальные бараки на этой улице принадлежали так называемой «Канаде». Это название дали заключенные баракам, куда свозились вещи, оставшиеся после сожженных в крематориях евреев [Живульская 1960]. 2. Вещи собрала специальная команда и отправила их в бараки за квадратным строением. Эти бараки называют здесь «Канадой». В ней не меньше богатств, чем в настоящей Канаде. Часы, золото, деньги, меха… Там все сортируют… [Ван Экхаут].

Зеленые – узники из числа уголовников. По зеленого цвета треугольнику (винкелю) на робе, которым маркировали эту группу заключенных. Пример употребления: «Зеленые» угодливо хихикали [Ван Экхаут 1976].

Капо – бригадир из заключенных. Пример употребления: У команды, где работал Володя, был свирепый капо Цыган, отбывающий наказание за кражи. Одновременно он являлся штубовым как раз той штубы, где жили я, Володя Немченко, Петя Кутергин и другие товарищи [Кривоногов 1963].

Кепка – название рабочей команды узников в лагере Натцвиллер. Пример употребления: Через несколько дней команду, в которой я работал, уменьшили и всех, кого выгнали из нее, передали команде «Кепка». В нее попал и я. Команда «Кепка» – самая страшная в лагере. Ее капо был отъявленный злобный бандит с зеленым винкелем на груди. Мы и раньше видели, что из этой команды каждый день приносят мертвых и искалеченных. Бандит Кепка (по имени его и названа команда) еще на построении в лагере так избивал заключенных, что их прямо с площадки несли в санчасть [Кривоногов 1963].

Кессель – термос с горячей пищей. Из нем. Kessel. Пример употребления: Часть автоматчиков окружила узников, а другая расположилась рядом, за походными столиками, привезенными на грузовике вместе с кесселями [Бойко 1975].

Кибель – бочка для первозки баланды (слово встречается в повести бывшего узника Дахау). Из нем. Kübel – чан, бадья, кадка, кадушка. Пример употребления: По Лагерштрассе тяжело катилась длинная платформа, уставленная в два яруса кибелями – бочками с баландой [Бондарец 1960].

Кибелькоманда – команда, бригада узников,занимавшаяся развозкой пищи (слово встречается в повести бывшего узника Дахау). Из нем. Kübelkommando. Пример употребления: Платформа останавливалась против блока, кибелькоманда составляла на землю положенное число баков [Бондарец 1960].

Команда ангелов – название рабочей команды узников в лагере Дахау. Пример употребления:

Ты собирался рассказать о «команде ангелов», – напомнил я.

– Она работает вместе с «бомбовой командой». Эта команда откапывает неразорвавшиеся бомбы, а «команда ангелов» обезвреживает их. Многие не обучены этому делу, работают по инструкции и, случается, часто ошибаются. Тогда «ангелы» в буквальном смысле слова возносятся на небо. И все-таки каждый из заключенных на той стороне старается попасть в эту команду. Там дают особый паек, а если тебе и придется расплатиться за это жизнью, то все произойдет мгновенно, даже и не заметишь [Ван Экхаут].

Кубик маргарина – десять порций маргарина. Порция составляла около 25 г. Пример употребления:

Все же случалась и «бескорыстная» любовь, выражавшаяся в том, что «он» приносил контрабандой «кубик маргарина», то есть 10 порций. Во всех уборных затем распевали

За кубик маргарина

целовал он полчаса…

Кубик маргарина был символом чувства, подобно цветам на свободе. Благосклонности некоторых женщин приходилось все же добиваться. Обладательница кубиков маргарина служила объектом зависти и сплетен, как это бывает в жизни всегда и повсюду [Живульская 1960].

Лагерштрассе, лагерная аллея – I. Главная улица лагеря. Из нем. Lagerstraße – букв. «лагерная улица». Пример употребления: 1. Наши женские бараки были отделены от мужских широкой Лагерштрассе. Только на этой «улице» были не дома, а бараки, и вместо уличного транспорта по ней двигались повозки с мешками, «запряженные» заключенными [Живульская 1960]. 2. Лагерную аллею укатывали. Катком служил примитивный тяжелый бетонный вал, который могли сдвинуть с места лишь три-четыре лошади. Но в Дахау хватало людей, и у катка надрывались шестнадцать изможденных мужчин [Ван Экхаут 1976]. II. Полоса, выбреваемая на голове после стрижки (Освенцим). Пример употребления: После стрижки машинкой от лба до затылка выбривали так называемую лагерштрассе – прямую полосу шириной в три сантиметра [Бойко 1975].

Маринарка – бывший узник Освенцима так обозначил куртку узника (как часть робы). Из пол. marynarka – куртка или укр. маринарка – пиджак, жакет. Пример употребления: Лицо его было распухшее и черное от побоев, со следами запекшейся крови, маринарка* с мишенью штрафника и мютцен забрызганы кровью, глаза заплыли, вместо рта алело кровавое месиво [Бойко 1975].

Мор-экспресс – тележки для перевозки трупов. Скорее всего из нем. der Mord – смерть и Expreß – экспресс (поезд). Примеры употребления: 1. Тогда заключенные толкали тележки с камнем из каменоломни, теперь людей впрягают в каток, заставляют тянуть «мор-экспресс». 2. Вы же прибыли из тюрьмы и еще ничего не видели здесь, кроме этого барака. На той стороне каждый знает, что такое «мор-экспресс». В лагере имеются тяжелые повозки различного типа. На них перевозится все, что угодно. Вместо лошадей – заключенные. Повозки для определенного вида груза получили название «мор-экспресс». Впереди у каждой оглобли встают два человека. По обе стороны повозки прикреплены три-четыре рычага, за которые тянут еще по двое заключенных. Повозки эти очень тяжелые и неповоротливые, но капо заставляют «лошадей» бежать галопом. В лагере всегда один из капо играет роль погонщика – орудует кнутом так, словно погоняет настоящих лошадей. За воротами лагеря «мор-экспресс» сопровождают эсэсовцы с собаками. 3. Обычно на повозках перевозят котлы, муку, хлеб, одежду, камни, цемент, песок, но «мор-экспресс» возит трупы – только трупы, и ничего иного [Ван Экхаут 1976].

Мусульманин – узник (-ца) в крайней степени физического истощения. Примеры употребления: 1. Большими транспортами прибывали и прибывали бледные, исхудалые мужчины, евреи из гетто. Эти уже утратили человеческий облик. Лица их ничего не выражали. Лихорадочный взгляд в запавших глазницах, обтянутые кожей скулы. Для них в лагере почему-то существовало прозвище: «мусульмане».

2. На топчанах уныло сидели лысые женщины, «мусульмане», олицетворение лагерной безнадежности. Иногда какая-нибудь из них неожиданно вздрагивала – следствие постоянного нервного напряжения, – поднимала исхудалое лицо и дико озиралась вокруг мутными, беспокойными глазами.

3. – Ты совсем «мусульманин», – услыхала я голос рядом. Это ко мне обратилась какая-то заключенная [Живульская 1960].

4. Заключенные, усвоившие постоянно внушаемую СС мысль, что им не на что надеяться, что они смогут выйти из лагеря только в виде трупа, поверившие, что они никак не могут влиять на свое положение – такие заключенные становились, в буквальном смысле слова, ходячими трупами.

В лагерях их называли «мусульманами», ошибочно приписывая последователям Магомета фатализм в отношении своей судьбы.

Но, в отличие от настоящих мусульман, эти люди принимали решение подчиниться судьбе не по своей воле. Это были заключенные, настолько утратившие желания, самоуважение и побуждения в каких бы то ни было формах, настолько истощенные физически и морально, что полностью подчинялись обстановке и прекращали любые попытки изменить свою жизнь и свое окружение.

Процесс превращения в «мусульманина» был достаточно нагляден. Вначале человек переставал действовать по своей воле. Когда другие замечали случившееся, то старались больше с ним не общаться, так как любой контакт с «отмеченным» мог привести только к саморазрушению На данной стадии такие люди еще подчинялись приказам, но слепо и автоматически, без избирательности или внутренних оговорок, без ненависти к издевательствам. Они еще смотрели по сторонам, или, по крайней мере, «двигали глазами». Смотреть прекращали много позже, хотя и тогда продолжали двигаться по приказу, но уже никогда не делали ничего по своей воле. Прекращение собственных действий, как правило, совпадало по времени с тем, что они переставали поднимать ноги при ходьбе – получалась характерная шаркающая походка. Наконец, они переставали смотреть вокруг, и вскоре наступала смерть [Беттельгейм 1992].

Небесная команда – в Освенциме название похоронной команды узников, которая подбирала трупы в блоках и доставляла их в крематорий. Пример употребления: Казимир Полчанский временно был включен в «небесную команду» [Ван Экхаут].

«Новичок» – Примеры употребления:Термин «новичок» относится к заключенным, находящимся в лагере не более года. «Новичков» встречали словами: «если ты продержишься в первые три недели, то у тебя есть шанс прожить год, если – три месяца, то выживешь и в следующие три года. «Новички» обычно старались подольше сохранить свои силы, надеясь скоро выйти из лагеря. Со временем жизненный порыв «новичков» затухал, сменяясь уступками, покорностью, зависимостью и пассивностью. Характерным отличием «новичков» от «стариков» было отношение к лагерной жизни – для первых он чем-то нереальным (по сравнению с внешним миром), а для вторых – единственной реальностью. «Новички» тратили деньги на установление связи с близкими, «старики» – на устроение «теплого местечка» в лагере. «Новички» интересовались новостями из внешнего мира, «стариков» же интересовали только лагерные новости [Беттельгейм 1992].

Организовать – раздобыть продукты, одежду, лекарства. Пример употребления: Существовало коренное отличие в том, как относились в лагере к обычной краже и к воровству у товарищей. Если кому-нибудь из нас удавалось «организовать» что-либо у эсэсовцев, это поощрялось. Но за кражу друг у друга строго наказывали [Ван Экхаут 1976].

Пипли – бывший узник Освенцима пишет, что так в лагерях называли холуев, которые как лакеи прислуживали блоковым и капо. Пример употребления: Даже в таком аду, как Освенцим, Пауль жил благоденствуя. У него было не менее десятка пиплей [Бойко 1975].

Придурок – узник на привилегированной должности. Это слово встречается в ряде мемуаров бывших заключенных из числа советских граждан и употреблялось, очевидно, лишь среди советских граждан. Вероятно, пришло из жаргона заключенных советской пеницитарной системы. Сравните: придурок – лагерный служащий из заключенных; всяческая лагерная обслуга [Снегов 1991]. Пример употребления: Остальные лагерные придурки – а их в блоке насчитывалось не менее пятидесяти человек – все до единого были уголовники. В эту братию входили штубовые, помощники штубовых, штубовые писари, младшие штубовые писари, капо, унтеркапо, форарбайтеры, штубендинсты, дежурные, лойферы и просто «организаторы», раздатчики пищи, пипли и всякие прочие холуи [Бойко 1975].

Пуф – публичный дом, бордель. Из нем. разг. der Puff – публичный дом. Примеры употребления: Как нам потом объяснили, эта затея возникла у лагерного начальства не случайно. В мужском лагере все больше заключенных участвовало в политических заговорах. Начальство решило придумать что-нибудь такое, что отвлекло бы мужчин от политики. Мужчины должны отныне интересоваться «пуфом» [Живульская 1960].

Пуфф-мама – немки-заключенные из числа профессиональных проституток. Из нем. разг. der Puff – публичный дом и нем. разг. die Mama – мама. Пример употребления: Эти «черные треугольники», прозванные в лагере «пуфф-мама», встретили нас отъявленной руганью и насмешками, понукая нас, чтобы быстрее раздеваться [Освенцим 1978,53].

Ревир – лагерная больница, лазарет. Из нем. das Revier – санитарная часть, амбулатория (в военном лексиконе). Примеры употребления: Советская военнопленная Мария Клугман была хирургом и работала в ревире у врача-эсэсовца Трейте [Мюллер 1985]. 2. Ни слова ни говоря, Герард и Сулико ушли договариваться со старшим ревира – политзаключенным, начальником второго операционного отделения, коммунистом Гельмутом, о возможных мерах более эффективного лечения заключенных 63-го барака [Тавадзе 1968, 44].

«Спать сардинами» – ироничное обозначение для способа размещения четырех человек на одном матраце. Пример использования: На четырехэтажных деревянных нарах, вагонках, впритык один к другому лежали бумажные матрацы, наполненные прелой соломенной трухой или стружками. Каждый матрац рассчитан был на четырех узников, и, чтобы они могли поместиться, применяли хитроумный способ: «валетом попарно». Двое ложились на бок, прижавшись друг к другу и слегка поджав ноги. Третий и четвертый укладывались головами в противоположную сторону, а ноги клали на первую пару. Такой способ размещения французы остроумно называли «спать сардинами». Среди ночи один из помощников штубового давал команду «подъем!», а за ней следующую – «изменить позу!». Все переворачивались на другой бок [Бойко 1975].

«Спорт», «заниматься спортом» Темным туманным утром видимость была столь слабой, что СС не могла позволить заключенным покинуть огороженную территорию. Тогда всем командам, которые должны были работать за пределами лагеря, в ожидании улучшения видимости приказывалось заниматься «спортом». Занятия могли включать подтягивания, ползание на четвереньках и кувырки в грязи, снеге, на льду и т. д. Одно время на плацу Бухенвальда лежали большие кучи гравия. Заключенных заставляли скатываться с них до тех пор, пока тела их не превращались в сплошную рану. Час такого «спорта» обычно был опаснее целого дня тяжелой работы [Беттельгейм 1992].

«Старики» – Примеры употребления:«Стариками» называли тех, кто отсидел больше трех лет. «Старики» же думали только о том, как максимально приспособиться к жизни в лагере, не питая уже надежды выйти из него. Характерным отличием «новичков» от «стариков» было отношение к лагерной жизни – для первых он чем-то нереальным (по сравнению с внешним миром), а для вторых – единственной реальностью. «Новички» тратили деньги на установление связи с близкими, «старики» – на устроение «теплого местечка» в лагере. «Новички» интересовались новостями из внешнего мира, «стариков» же интересовали только лагерные новости. К «внешнему мир» у «стариков» вырабатывалось неприятие, даже ненависть («они там наслаждаются жизнью, а мы тут страдаем», а затем равнодушие, забвение и безразличие [Беттельгейм 1992].

Фигаро – лагерный парикмахер (Освецим). Пример употребления: В этой же комнате каждую субботу лагерные фризеры, или, как мы их называли «Фигаро», стригли и брили узников тупейшими бритвами, не прибегая к помощи мыла и помазков [Бойко 1975].

Цуганги – вновь прибывшие. Из нем. der Zugang – прирост; новые поступления; вновь прибывающие, пополнение. Пример употребления: 1. Цуганги толпились в углу огромного зала зауны, того самого, где недавно принимали итальянский транспорт. 2. Завтра, наверно, приедут цуганги из Венгрии [Живульская 1960].

Штуба – отделение в бараке. Из нем. die Stube – комната. Примеры употребления: 1. Штуба представляла собой зал-спальню и несколько комнатенок, в которых жили привилегированные узники – капо, штубовые, писари [Бойко 1975]. 2. Потом он сказал мне, что я буду жить вместе с Володей-Эмилем, убирать штубы и помогать кое-кому из стариков политических – французов, люксембургцев и других. 3. А когда мы вбежали в штубу, то увидели, что все постели скомканы и разбросаны [Кривоногов 1963].

Штубендинст – дежурный по помещению. Из нем. Stubendienst – дежурство по помещению. Примеры употребления: 1. Каждое утро я чутко прислушивался к команде: – Кофе получ-а-ать! Заслышав ее, я опрометью бежал помогать штубендинстам тащить тяжелые кибели с коричневым пойлом [Бондарец 1960]. 2. Остальные лагерные придурки – а их в блоке насчитывалось не менее пятидесяти человек – все до единого были уголовники. В эту братию входили штубовые, помощники штубовых, штубовые писари, младшие штубовые писари, капо, унтеркапо, форарбайтеры, штубендинсты, дежурные, лойферы и просто «организаторы», раздатчики пищи, пипли и всякие прочие холуи [Бойко 1975].

Штубовой – староста штубы, комнаты в бараке. Из нем. Stubenältester. Пример употребления: В Освенциме эсэсовцы обеспечивали блоковых, штубовых, капо, форарбайтеров и других резиновыми дубинками «для поддержания дисциплины и стимулирования трудовой деятельности гефтлингов»; попросту говоря, дубинки в руках эсэсовцев и их прислужников были оружием пыток над беззащитными узниками [Бойко 1975].

Штурм-команда – столярная рабочая команда в Равенсбрюке. По фамилии Штурм старшей команды. Пример употребления: Во всем лагере столярная команда была известна как Штурм-команда. Старшей в ней была Ганна Штурм, австрийка [Мюллер 1985].

Ярморочное время – в воспоминаниях бывшего узника Освенцима так называется свободный час в вечернее время. Пример употребления: Зато вечером можно было зайти в блок, полежать часок на нарах, поговорить с товарищами, помечтать и погрустить. Это время, продолжавшееся около часа, мы называли «ярмарочным временем». В эту пору эсэсовцы в лагере почти не бывали. Ярмарочным временем дорожили все: и обычные узники, и подпольщики, и проминенты. За час можно было успеть многое... [Бойко 1975].

Extra prima Saloniki (экстра прима Салоники) – синоним слова хорошо. Как пишет W. Oschlies, это выражение использовал любой узник, но никто не мог объяснить его происхождение. W. Oschlies предположил, что он происходит из речи какого-то узника-грека, для которого изучение чужого языка было трудным [Oschlies 1986].

Часть сохранившегося Löwengang

Löwengang – нем., буквально «проход, путь льва». Летом 1944 г. лагерь Эбензее (филиал Маутхаузена) и каменоломню, в которой работали узники, соединили коридором, ограниченным колючей проволокой. Этому коридору узники дали название «Löwengang», так как узники в нем себя чувствовали, как цирковые звери. Жительница Эбензее Kathrin Quatember (1928 г. рождения) рассказала в интервью, что дети эту дорогу так окрестили с самого начала, хотя и не знает, почему. Предположила, что из-за того, что дорога была справа и слева огорожена колючей проволокой [http://www.memorial-ebensee.at].

Schmuckstück – эквивалент жаргонизму мусульманин (см. выше). Использовалось в женском лагере Равенсбрюк. Из нем. das Schmuckstück – драгоценность [Lustig].

Источники

Беттельгейм Б. Просвещенное сердце // Человек, № 2–6 (перевод с английского).

Бойко В. После казни. М., 1975 (перевод с украинского).

Бондарец В. И. Военнопленные. Записки капитана. М., 1960.

Ван Экхаут Л. Это было в Дахау. М., 1976 (перевод с фламандского).

Ван Экхаут Л. Молчать нельзя (перевод с голландского).

Живульская К. Я пережила Освенцим. М, 1960 (≡ Żywulska К. Przeżyłam Oświęcim. Warszawa, 1946)/

Кривоногов И. П. Родина зовет. Записки офицера советской армии. 2-е издание. Горький, 1963.

Ларин В. И., Назаров И. Ф. В памяти остается всё. 2-е изд. Алма-Ата, 1964.

Мюллер Ш. Слесарная команда Равенсбрюка. М., 1985 (перевод с немецкого).

Освенцим. Варшава, 1978 (перевод с польского).

Сергей Снегов. Язык, который ненавидит. М., 1991.

Сруога Б. Лес богов. Вильнюс, 1981.

Тавадзе И. Бухенвальд не должен повториться. Тбилиси, 1968 (перевод с грузинского).

Lustig, Oliver. Concentration Camp Dictionary (http://isurvived.org/Lustig_Oliver-CCDictionary/CCD-01_A.html#Up)

http://www.memorial-ebensee.at (Zeitgeschichte Museum & KZ-Gedenkstätte Ebensee)

Рекомендую:

Язык концлагеря: библиография

nazarovilya.alnaz.ru


Смотрите также